aracs.ru

Развитие литературы в 20 годы 20 века. Книга: Конспект лекций Всемирная история ХХ века

В литературе тридцатых годов происходили значительные перемены, связанные с общим историческим процессом. Ведущим жанром 30-х годов становится роман. Литературоведы, писатели, критики утвердили художественный метод в литературе. Дали ему точное определение: социалистический реализм. Цели и задачи литературы определил съезд писателей. С докладом выступил М. Горький и определил основную тему литературы - труд.

Литература помогала показать достижения, воспитывала новое поколение. Основным воспитательным моментом были стройки. Характер человека проявлялся в коллективе и труде. Своеобразную летопись этого времени составляют произведения М. Шагинян «Гидроцентраль», И. Эренбург «День второй», Л.Леонова «Соть», М.Шолохова «Поднятая целина», Ф.Панферова «Бруски». Развивался исторический жанр («Петр I» А.Толстого, «Цусима» Новикова - Прибоя, «Емельян Пугачев» Шишкова).

Остро стояла проблема воспитания людей. Она нашла свое решение в произведениях: «Люди из захолустья» Малышкина, «Педагогическая поэма», Макаренко.

В форме малого жанра особенно успешно оттачивалось искусство наблюдения жизни, навыки краткого и точного письма. Так, рассказ и очерк становились не только действенным средством познания нового в быстротекущей современности, а вместе и с тем и первой попыткой генерализации ведущих ее тенденций, но и лабораторией художественно-публицистического мастерства.

Обилие и оперативность малых жанров позволяли широко охватить все стороны жизни. Нравственно-философское наполнение новеллы, социально-публицистическое движение мысли в очерке, социологические обобщения в фельетоне - вот чем отмечены малые виды прозы 30-х годов.

Выдающийся новеллист 30-х годов А.Платонов по преимуществу художник-философ, сосредоточивший внимание на темах нравственно-гуманистического звучания. Отсюда его тяготение к жанру рассказа-притчи. Событийный момент в таком рассказе резко ослаблен, географический колорит тоже. Внимание художника сосредоточено на духовной эволюции персонажа, изображенного с тонким психологическим мастерством («Фро», «Бессмертие», «В прекрасном и яростном мире») Человек берется Платоновым в самом широком философско-этическом плане. Стремясь постичь наиболее общие законы, которые им управляют, новеллист не игнорирует условия окружающей обстановки. Все дело в том, что его задачей становится не описание трудовых процессов, а постижение нравственно-философской стороны человека.

Характерную для эпохи 30-х годов эволюцию переживают малые жанры в области сатиры и юмора. М.Зощенко более всего волнуют проблемы этики, формирования культуры чувств и отношений. В начале 1930-х, у Зощенко появляется еще один тип героя -- человек, «потерявший человеческий облик», «праведник» («Коза», «Страшная ночь»). Эти герои не принимают морали окружающей среды, у них другие этические нормы, они хотели бы жить по высокой морали. Но их бунт кончается крахом. Однако в отличие от бунта «жертвы» у Чаплина, который всегда овеян состраданием, бунт героя Зощенко лишен трагизма: личность поставлена перед необходимостью духовного сопротивления нравам и представлениям своей среды, и жесткая требовательность писателя не прощает ей компромисса и капитуляции. Обращение к типу героев-праведников выдавало извечную неуверенность русского сатирика в самодостаточности искусства и было своеобразной попыткой продолжить гоголевские поиски положительного героя, «живой души». Однако нельзя не заметить: в «сентиментальных повестях» художественный мир писателя стал двуполюсным; гармония смысла и изображения была нарушена, философские размышления обнаруживали проповедническую интенцию, изобразительная ткань стала менее плотной. Доминировало слово, сращенное с авторской маской; по стилистике оно было похоже на рассказы; между тем характер (тип), стилистически мотивирующий повествование, -- изменился: это интеллигент средней руки. Прежняя маска оказалась приросшей к писателю.

Идейно-художественная перестройка Зощенко показательна в том отношении, что она сходна с рядом аналогичных процессов, совершавшихся в творчестве его современников. В частности, у Ильфа и Петрова - новеллистов и фельетонистов - можно обнаружить те же тенденции. Наряду с сатирическими рассказами и фельетонами печатаются их произведения, выдержанные в лирико-юмористическом ключе («М.», «Чудесные гости», «Тоня»). Начиная со второй половины 30-х годов, появляются рассказы с более радикально обновленным сюжетно-композиционным рисунком. Существо этой перемены заключалось во введении в традиционную форму сатирического рассказа положительного героя.

В 30-е годы ведущим жанров становится роман, представленный и романом-эпопеей, и социально-философским, и публицистическим, психологическим романом.

В 30-е годы все большее распространение получает новый тип сюжета. Эпоха раскрывается через историю какого-либо дела на комбинате, электростанции, колхозе и т.п. И поэтому авторское внимание привлекают судьбы большого числа людей, и ни один из героев уже не занимает центрального положения.

В «Гидроцентрали» М.Шагинян «идея плановости» хозяйствования не только стала ведущим тематическим центром книги, но и подчинила себе основные компоненты ее структуры. Сюжет в романе соответствует этапам строительства гидроэлектростанции. Судьбы героев, связанных с возведением Мезингэса, подробно анализируются в соотношении со строительством (образы Арно Арэвьяна, главинжа, учительницы Малхазян).

В «Соти» Л. Леонова разрушается тишина безмолвной природы, древний скит, откуда брали песок и гравий для строительства, размывался изнутри и снаружи. Строительство бумажного комбината на Соти представляется как часть планомерного переустройства страны.

В новом романе Ф. Гладкова «Энергия» несравненно подробнее, детализированнее изображаются трудовые процессы. Ф.Гладков при воссоздании картин индустриального труда осуществляет новые приемы, развивает старые, имевшиеся в наметках в «Цементе» (обширные производственные ландшафты, создаваемые приемом панорамирования).

В русло искания новых форм крупного прозаического жанра с целью отражения новой действительности органически входит и роман И.Эренбурга «День второй». Это произведение воспринимается как лирико-публицистический репортаж, написанный непосредственно в гуще больших дел и событий. Герои этого романа (бригадир Колька Ржанов, Васька Смолин, Шор) противостоят Володе Сафонову, который избрал для себя сторону наблюдателя.

Принцип контрастности, вообще-то составляющий важный момент в любом произведении искусства. В прозе Эренбурга нашел оригинальное выражение. Этот принцип не только помогал писателю полнее показать многообразие жизни. Он ему был нужен, чтобы воздействовать на читателя. Поразить его свободной игрой ассоциаций остроумных парадоксов, основу которых составлял контраст.

Утверждение труда как творчества, возвышенное изображение производственный процессов - все это изменило характер конфликтов, обусловило формирование новых типов романов. В 30-е годы среди произведений выделился тип социально-философского романа («Соть»), публицистического («День второй»), социально-психологического («Энергия»).

Поэтизация труда в сочетании с горячим чувством любви к родному краю нашла свое классическое выражение в книге уральского писателя П. Бажова «Малахитовая шкатулка». Это не роман и не повесть. Но редкую сюжетно-композиционную слаженность и жанровое единство придает книге сказов, скрепляемой судьбой одних и тех же героев, цельность идейно-нравственного взгляда автора.

В те годы существовала также и линия социально-психологического (лирического) романа, представленная «Последним из Удэге» А.Фадеева и произведениями К.Паустовского и М.Пришвина.

Роман «Последний из Удэге» имел ценность не только познавательную, как у этнографистов-бытовиков, но и, прежде всего, художественно-эстетическую. Действие "Последнего из удэге" разворачивается весной 1919 г. во Владивостоке и в охваченных партизанским движением районах Сучан, Ольга, в таежных деревнях. Но многочисленные ретроспекции знакомят читателей с панорамой исторической и политической жизни Приморья задолго до "здесь и теперь" - накануне Первой мировой войны и Февраля 1917-го. Повествование, особенно со второй части, носит эпический характер. Художественно значимы все аспекты содержания романа, раскрывающего жизнь самых разных социальных кругов. Читатель попадает в богатый дом Гиммеров, знакомится с демократически настроенным врачом Костенецким, его детьми - Сережей и Еленой (лишившись, матери, она, племянница жены Гиммера, воспитывается в его доме). Правду революции Фадеев понимал однозначно, поэтому привел своих героев-интеллигентов к большевикам, чему способствовал и личный опыт писателя. Он с юных лет чувствовал себя солдатом партии, которая "всегда права", и эта вера запечатлена в образах героев Революции. В образах председателя партизанского ревкома Петра Суркова, его заместителя Мартемьянова, представителя подпольного обкома партии Алексея Чуркина (Алеши Маленького), комиссара партизанского отряда Сени Кудрявого (образ полемичный по отношению к Левинсону), командира Гладких проявилась та многогранность характеров, которая позволяет увидеть в герое не функции опера, а человека. Безусловным художественным открытием Фадеева стал образ Елены, следует отметить глубину психологического анализа душевных переживаний девочки-подростка, ее едва не стоившей жизни попытки узнать мир дна, поисков социального самоопределения, вспыхнувшего чувства к Ланговому и разочарованию в нем. "Измученными глазами и руками,- пишет Фадеев о своей героине,- она ловила это последнее теплое дуновение счастья, а счастье, как вечерняя неяркая звезда в окне, все уходило и уходило от нее". Почти год ее жизни после разрыва с Ланговым "запечатлелся в памяти Лены как самый тяжелый и страшный период ее жизни". "Предельное, беспощадное одиночество ее в мире" толкает Лену на побег к отцу, в занятый красными Сучан при помощи преданного ей Лангового. Лишь там возвращаются к ней спокойствие и уверенность, питаемые близостью к народной жизни (в разделе, посвященном "Разгрому", уже шла речь о ее восприятии людей, собравшихся в приемной ее отца - врача Костенецкого). Когда же она начинает работать сестрой среди женщин, готовящихся к встрече раненых сыновей, мужей, братьев, она была потрясена тихой задушевной песней:

Молитеся вы, женщины, За наших сыновей.

«Женщины все пели, а Лене казалось, что есть на свете и правда, и красота, и счастье". Она ощущала его и во встреченных ею людях и теперь "в сердцах и голосах этих женщин, певших о своих убитых и борющихся сыновьях. Как никогда еще, Лена чувствовала и в своей душе возможность правды любви и счастья, хотя и не знала, каким путем она сможет обрести их».

В предполагаемом решении судьбы главных романических героев - Елены и Лангового, - в трактовке непростых взаимоотношений Владимира Григорьевича и Мартемьянова в полной мере проявился гуманистический пафос автора. Разумеется, в гуманистическом аспекте решены автором и образы подпольщиков и партизан, "простых" людей, теряющих близких в страшной мясорубке войны (сцена гибели и похорон Дмитрия Ильина); страстным авторским отрицанием жестокости окрашены описания предсмертных мук Пташки-Игната Саенко, замученного в белогвардейском застенке. вопреки теории "социалистического гуманизма" гуманистический пафос Фадеева распространялся и на героев противоположного идейного лагеря. Одни и те же события в жизни удэге освещаются Фадеевым с разных сторон, придавая повествованию определенный полифонизм, причем повествователь непосредственно не заявляет о себе. Этот полифонизм особенно ярко проступает потому, что автором взяты три "источника" освещения жизни, что в своей совокупности создает полнокровное представление о действительности.

Прежде всего, это восприятие Сарла - сына племени, стоящего на доисторической ступени развития; его мышление, несмотря на изменения, происшедшие в сознании, несет отпечаток мифологичности. Второй стилевой пласт в произведении связан с образом бывалого и грубоватого русского рабочего Мартемьянова, понявшего душу, бесхитростную и доверчивую, народа удэге. Наконец, значительна роль в раскрытии мира удэге Сергея Костенецкого, интеллигентного юноши с романтическим восприятием действительности и поисками смысла жизни. Ведущий художественный принцип автора "Последнего из удэге" - раскрытие пафоса романа через анализ психологических состояний его героев. Русская советская литература взяла на вооружение толстовский принцип многогранного и психологически убедительного изображения человека иной национальности, и "Последний из удэге" был значительным шагом в этом направлении, продолжающим толстовские традиции (Фадеев особенно ценил "Хаджи-Мурата").

Писатель воссоздал своеобразие мышления и чувств человека, находящегося почти на первобытной ступени развития, а также чувства европейца, попавшего в первобытный патриархальный мир. Писатель проделал большую работу по изучению быта удэгейцев, накапливая материал по следующим рубрикам: особенности наружности, одежда, общественное устройство и семья; поверья, религиозные воззрения и обряды; объяснение слов племени удэге. Рукописи романа показывают, что Фадеев добивался максимальной точности этнографического колорита, хотя в отдельных случаях, по собственному признанию и наблюдениям читателей, сознательно отступал от нее. Он ориентировался не столько на точную картину жизни именно данного народа - удэге, сколько на обобщенно-художественное изображение быта и внутреннего облика человека родового строя в Дальневосточном крае: "... Я счел себя вправе при изображении народа удэге использовать также материалы о жизни других народов",- говорил Фадеев, предполагавший вначале дать роману название "Последний из тазов".

В замысле Фадеева тема удэге с самого начала была составной частью темы революционного преобразования Дальнего Востока, но его декларации остались нереализованными: видимо, чутье художника, мечтавшего "сомкнуть позавчерашний и завтрашний день человечества", заставляла его все более углубляться в описание патриархального мира удэге. Это в корне отличает его произведение от многочисленных однодневок 30-х годов, авторы которых спешили рассказать о социалистическом преобразовании национальных окраин. Конкретизация современного аспекта замысла была намечена Фадеевым только в 1932 году, когда он решает добавить к шести задуманным частям романа (написаны были только три) эпилог, рассказывающий о социалистической нови. Однако в 1948 г. он от этого плана отказывается, хронологически ограничивая замысел романа событиями гражданской войны.

Значительными произведениями о преобразовании природы и быте национальных окраин явились очерковые повести К.Паустовского «Кара-Бугаз», «Колхида», «Черное море». В них проявилось своеобразное дарование писателя-пейзажиста.

Повесть « Кара-Бугаз» -- о разработке залежей глауберовой соли в заливе Каспийского моря -- романтика претворяется в борьбу с пустыней: человек, покоряя землю, стремится перерасти себя. Писатель сочетает в повести художественно-изобразительное начало с остросюжетностью, научно-популяризаторские цели с художественным осмыслением разных людских судеб, столкнувшихся в борьбе за оживление бесплодной, иссушенной земли, историю и современность, вымысел и документ, впервые достигая многоплановости повествования.

Для Паустовского пустыня -- олицетворение разрушительных начал бытия, символ энтропии. Впервые писатель касается с такой определенностью и экологической проблематики, одной из главных в его творчестве. Все больше писателя привлекает будничность в ее самых простых проявлениях.

Социальный оптимизм предопределил пафос созданных в эти годы произведений М.Пришвина. Именно мировоззренческие, философско-этические искания главного героя Курымушки-Алпатова -- в центре автобиографического романа Пришвина «Кащеева цепь», работа над которым начата в 1922 и продолжалась до конца жизни. Конкретные образы здесь также несут в себе второй мифологический, сказочный план (Адам, Марья Моревна и т. д.). Человек, по мысли автора, должен разорвать кащееву цепь зла и смерти, отчужденности и непонимания, освободиться от пут, сковывающих жизнь и сознание. Скучную повседневность нужно превратить в каждодневный праздник жизненной полноты и гармонии, в постоянное творчество. Романтическому неприятию мира писатель противопоставляет мудрое согласие с ним, напряженный жизнеутверждающий труд мысли и чувства, созидание радости. В повести «Жень-Шень», также имеющей автобиографический подтекст, природа осознается как часть общественного бытия. Хронологические рамки повести условны. Ее лирический герой, не выдержав ужасов войны, уходит в маньчжурские леса. Сюжет повести развивается как бы в двух планах - конкретном и символическом. Первый - посвящен скитаниям героя по маньчжурской тайге, его встрече с китайцем Лувеном, их совместной деятельности по созданию оленьего питомника. Второй - символически рассказывает об исканиях смысла жизни. Символический план вырастает из реального - с помощью различных уподоблений, иносказаний, переосмыслений. Социально-философское истолкование смысла жизни проступает в описаниях деятельности Лувена - искателя жень-шеня. Нежное и таинственное в глазах людей реликтовое растение становится символом самоопределения человека в жизни.

Романтическая концепция человека и природы в творчестве Пришвина по-своему обогащала романтическое течение литературы. В цикле романтических миниатюр «Фацелия» аналогии из жизни человека и природы помогают выразить и вспышку жизненных сил человека, и тоску по утраченному счастью, отъединившую героя от мира («Река под тучами»), и осознание итога прожитой жизни («Лесной ручей», «Реки цветов»), и неожиданное возвращение молодости («Запоздалая весна»). Фацелия (медоносная трава) становится символом любви и радости жизни. «Фацелия» свидетельствовала об отказе Пришвина от изображения внешнего сюжетного действия. Движение в произведении - это движение мысли и чувств и повествователя.

В 30-е годы работает над крупным произведением - романом «Мастер и Маргарита» М. Булгаков. Это многоплановый философский роман. В нем слилось воедино несколько творческих тенденций, характерных для произведений Булгакова 20-х годов. Центральное место в романе занимает драма мастера-художника, вошедшего в конфликт со своим временем.

Роман первоначально задумывался как апокрифическое «евангелие от дьявола», а будущие заглавные герои в первых редакциях текста отсутствовали. С годами первоначальный замысел усложнялся, трансформировался, вобрав в себя судьбу самого писателя. Позже в роман вошла женщина, ставшая его третьей женой -- Елена Сергеевна Шиловская. (их знакомство состоялось в 1929, брак оформлен осенью 1932.) Одинокий писатель (Мастер) и его верная подруга (Маргарита) станут не менее важны, чем центральные персонажи мировой истории человечества.

История пребывания Сатаны в Москве 1930-х годов вторит легенде о явлении Иисуса, произошедшего два тысячелетия назад. Точно так же, как некогда не узнали бога, москвичи не узнают и дьявола, хотя Воланд и не скрывает своих общеизвестных признаков. Причем с Воландом встречаются просвещенные, казалось бы, герои: литератор, редактор антирелигиозного журнала Берлиоз и поэт, автор поэмы о Христе Иван Безродный.

События совершались на глазах множества людей и, тем не менее, остались не понятыми. И лишь Мастеру в созданном им романе дано восстановить осмысленность и единство течения истории. Творческим даром вживания Мастер «угадывает» истину в прошлом. Верность проникновения в историческую реальность, засвидетельствованная Воландом, подтверждает тем самым и верность, адекватность описания Мастером и настоящего. Вслед за пушкинским «Евгением Онегиным», роман Булгакова может быть назван, по общеизвестному определению, энциклопедией советской жизни. Быт и нравы новой России, человеческие типы и характерные поступки, одежда и еда, способы общения и занятия людей, -- все это развернуто перед читателм с убийственной иронией и одновременно пронзительным лиризмом в панораме нескольких майских дней. Булгаков строит «Мастера и Маргариту» как «роман в романе». Его действие разворачивается в двух временах: в Москве 1930-х годов, где появляется, чтобы устроить традиционный весенний бал полнолуния, сатана, и в древнем городе Ершалаиме, в котором происходит суд римского прокуратора Пилата над «бродячим философом» Иешуа. Связывает же оба сюжета, современный и исторический автор романа о Понтии Пилате Мастер. В романе проявился свойственный писателю глубокий интерес к вопросам веры, религиозного либо атеистического мировоззрения. Связанный происхождением с семьей священнослужителей, хотя и в ее «ученом», книжном изводе (отец Михаила не «батюшка», а ученый клирик), на протяжении жизни Булгаков серьезно размышлял над проблемой отношения к религии, в тридцатые годы ставшей закрытой для публичного обсуждения. В «Мастере и Маргарите» Булгаков на первый план выдвигает творческую личность в трагическом 20 веке, утверждая вслед за Пушкиным самостояние человека, его историческую ответственность.

На протяжении 30-х годов значительно расширяется диапазон тем, разрабатываемых мастерами исторической художественной прозы. Это обогащение тематики происходит не только за счет хронологически большего охвата различных тем и моментов истории. Что знаменательно и важно меняется сам подход литературы к исторической действительности, постепенно становясь более зрелым, углубленным и разносторонним. В художественном освещении прошлого появляются новые аспекты. Творческие устремления романистов 20-х годов почти всецело замыкались в кругу одной главной темы - изображения борьбы различных социальных групп. Теперь в историческом романе в дополнение к этой прежней линии возникает новая, плодотворная и важная идейно-тематическая линия: писатели все чаще обращаются к героической истории борьбы народа за свою независимость, берутся за освещение формирования важнейших этапов национальной государственности, в их книгах воплощаются темы воинской славы, истории национальной культуры.

Во многом по-новому решает теперь литература и проблему положительного героя в историческом романе. Пафос отрицания старого мира, которым был, проникнут исторический роман 20-х годов, обусловливал преобладание в нем критической тенденции в отношении к прошлому. Вместе с преодолением такой односторонности в исторический роман входят новые герои: выдающиеся государственные деятели, полководцы, деятели науки и искусства.

30-е годы - время подведения значительных социально-исторических, философско-этических итогов в прозе. Не случайно все крупнейшие эпопеи, берущие начало в 20-е годы («Тихий Дон», «Жизнь Клима Самгина», «Хождение по мукам»), получают завершение именно в этот период.

Уже к концу 20-х годов в советской литературе стали нарастать тревожные тенденции, свидетельствовавшие о том, что писательский труд все больше начинает привлекать к себе «заботливое» внимание и властей, и верных им «компетентных органов». В частности, это выразилось в усилении репрессивных мер против неугодных литераторов. Так, в 1926 году конфискуется номер журнала «Новый мир» с повестью Б. Пильняка «Повесть непогашенной луны»: история командарма Гаврилова, главного героя повести, слишком напоминала судьбу Михаила Фрунзе, одного из крупнейших деятелей революции и Гражданской войны, под давлением партии вынужденного пойти на ненужную ему операцию и погибшего под ножом хирурга. В том же году производится обыск на квартире М. Булгакова, изымается рукопись повести "Собачье сердце". В 1929 году устраивается настоящая травля целого ряда авторов, в том числе Ю. Олеши, В. Вересаева, А. Платонова и др. Особенно разнузданно ведут себя рапповцы, почувствовавшие свою безнаказанность и не останавливающиеся ни перед чем в стремлении очернить своих противников. В 1930 году, затравленный, не сумевший распутать клубок личных и творческих проблем, кончает с собой В. Маяковский, а отлученный от своего читателя Е. Замятин с трудом добивается разрешения оставить родину.

Запрет литературных объединений и создание ССП

В 1932 году постановление Центрального Комитета партии «О перестройке литературно-художественных организаций» запрещает любые литературные объединения, в том числе и пресловутую РАПП. Именно по этой причине многими писателями постановление было воспринято с радостью, к тому же все писатели объединялись в единый Союз советских писателей (ССП), берущий на себя все бремя забот по обеспечению их всем необходимым для творчества. Первый пленум оргкомитета писательского союза стал важнейшим шагом в сторону унификации всей советской литературы. Объединение творческих сил страны в единый Союз не только упростило контроль над ними — отлучение от него означало отлучение от литературы, от читателя. Лишь члены ССП имели возможность печататься, жить на средства, добываемые писательским трудом, ездить в творческие командировки и в санатории, остальные же были обречены на нищенское существование.

Утверждение метода социалистического реализма

Другой шаг партии по установлению полного идеологического контроля над литературой — утверждение в качестве единого творческого метода всей советской литературы социалистического реализма. Впервые прозвучавшее на собрании литературных кружков Москвы в речи И. М. Тронского, опубликованной 23 мая 1932 года в «Литературной газете», понятие «соцреализм», по преданию, было выбрано самим Сталиным среди предлагаемых вариантов определения нового метода как реализма «пролетарского», «тенденциозного», «монументального», «героического», «романтического», «социального», «революционного» и др. Примечательно, что каждое из этих определений раскрывает одну из сторон нового метода. «Пролетарский» — тематическая и идейная подчиненность задаче строительства пролетарского государства. «Тенденциозный» — идеологическая заданность. «Монументальный» — стремление к масштабным художественным формам (что в литературе, в частности, проявилось в засилии крупных романных форм). Определение «героический» отвечает культу героизма в самых разных сферах жизни (идущему от слов М. Горького «в жизни всегда есть место подвигу»). «Романтический» — ее романтической устремленности к будущему, к воплощению идеала, романтическому противопоставлению мира мечты и мира реальности. «Социальный» и «классовый» — ее социальному подходу к человеку, взгляду через призму общественных (классовых) отношений. Наконец, определение «революционный» передает стремление литературы соцреализма к «изображению действительности в ее революционном развитии».

Это отчасти напоминает «фантастический реализм», о котором говорил Е. Замятин, но смысл его в другом: литература должна изображать не то, что есть, а то, что должно быть, то есть обязательно появиться по логике марксистского учения. При этом отметается сама мысль, что жизнь может оказаться намного сложнее любых головных построений теоретиков коммунизма и не захочет стать лишь доказательством истинности коммунистической идеи. Таким образом, в понятии «социалистический реализм» ключевым словом оказывается не «реализм» (понимаемое как верность действительности), а «социалистический» (то есть верный идеологии построения нового, еще не бывалого общества).

Преобладание романа в прозе

От многообразия идейно-стилевых течений советская культура пришла к навязываемому ей единообразию и единомыслию: в эпических формах начинает доминировать роман — большое эпическое полотно, с трафаретными сюжетными ходами, системой персонажей, обилием риторических и дидактических вкраплений. Особенно популярна так называемая «производственная проза», зачастую включающая в себя элементы «шпионского» романа (названия произведений говорят сами за себя): Ф. Гладков. «Энергия»; М. Шагинян. «Гидроцентраль»; Я. Ильин. «Большой конвейер» и др. Активно публикуется и проза, посвященная становлению колхозной жизни, и тоже говорящие заглавия: Ф. Панферов. «Бруски»; П. Замойский. «Лапти»; В. Ставский. «Разбег»; И. Шухов. «Ненависть» и др.

Герой мыслящий уступает место герою действующему, не знающему слабостей и сомнений, нравственных мук и даже объяснимых человеческих слабостей. Из романа в роман кочует стандартный набор шаблонных персонажей: сознательный коммунист, сознательная комсомолка, бухгалтер-«недобиток» из «бывших», колеблющийся интеллигент, диверсант, приехавший в советскую Россию под маской специалиста-консультанта...

Борьба с «формализмом»

В середине 30-х годов 20 века развернулась борьба с «формализмом», под которым понимался любой поиск в области художественного слова, любой творческий эксперимент, будь то сказ, орнаментальность или просто склонность автора к лирическим медитациям. Советская литература заболела тяжелой болезнью усредненности — естественного следствия унификации. Несмотря на звездопад государственных премий и наград, все меньше публикуется произведений, которые без натяжки могут быть названы крупными событиями в литературе.

Отрыв литературы от реальности

Само развитие метода социалистического реализма показало невозможность управлять живым процессом творчества, не убивая самого главного — творческого духа. От официальных критиков требовались сложные пируэты мысли, чтобы «пристегнуть» к официальному методу советской литературы лучшие произведения тех лет — «Тихий Дон» и «Поднятую целину» М. Шолохова, эпопею «Жизнь Клима Самгина» М. Горького, роман «Петр Первый» А. Толстого и др.

Литература переставала отражать реальность, отвечать на действительно насущные вопросы. Как результат — писатели, не приспособившиеся к новым правилам игры, нередко уходили из «большой литературы» в пограничные сферы. Одной из таких сфер стали детские книги. Произведения для детей Б. Житкова, А. Гайдара, М. Пришвина, К. Паустовского, В. Бианки, Е. Чарушина, Ю. Олеши, писателей группы ОБЭРИУ (Д. Хармса, Н. Олейникова, А. Введенского и др.) нередко затрагивали проблемы, недоступные для «взрослой» литературы тех лет, детская поэзия оставалась чуть ли не единственным легальным способом работать с экспериментальными художественными формами, обогащая русский стих. Другой областью «внутренней эмиграции» для многих авторов стала переводческая деятельность. Следствием того, что многие крупные художники, среди которых Б. Пастернак, А. Ахматова, С. Маршак, А. Тарковский, в этот период имели возможность заниматься только переводами, стало создание высочайшего уровня русской переводческой школы.

"Потаенная" литература

Впрочем, у писателей была еще одна альтернатива: подспудно, скрыто от всевидящего ока властей создавалась еще одна литература, получившая название «потаенной». Одни писатели, отчаявшись опубликовать свои самые выстраданные произведения, откладывали их до лучших времен: другие изначально понимали невозможность публикации, но, боясь упустить время, сразу же писали «в стол», для потомков. Подводная часть айсберга советской литературы вполне соотносилась по своей значимости и мощи с массивом официально разрешенных произведений: среди них такие шедевры, как «Котлован» и «Чевенгур» А. Платонова, «Собачье сердце» и «Мастер и Маргарита» М. Булгакова, «Реквием» А. Ахматовой и др. Своего читателя эти книги обрели в 60—80-е годы, образуя собой мощный поток так называемой «возвращенной литературы». Однако не следует забывать, что эти произведения создавались в тех же условиях, под влиянием тех же исторических и культурных факторов, что и произведения «разрешенные», и потому они являются органической частью единой русской литературы 20—30-х годов.

Литература русского зарубежья

Картина русской литературы послереволюционных десятилетий все равно будет также неполной, если не упомянуть еще и литературу русского зарубежья. Страну в то время покинуло множество замечательных писателей и поэтов, среди которых И. Бунин, А. Куприн, И. Шмелев, М. Цветаева и др. Своей миссией они видели сохранение России такой, какой они ее запомнили: даже за много тысяч верст от Родины авторы старшего поколения в своем творчестве обращались к родной земле, ее судьбе, традициям, вере. Многие представители молодого поколения, эмигрировавшие еще совсем юными или же мало кому известными авторами, стремились сопрягать традиции русской классики с новыми веяниями европейской литературы и искусства, присматривались к опытам советских литераторов. Некоторые писатели, как, например, М. Горький или А. Толстой, впоследствии вернулись из изгнания, однако в целом литература русской эмиграции первой волны стала значительнейшим явлением мировой и отечественной культуры, ее неотъемлемой частью. Не случайно первым русским писателем — лауреатом Нобелевской премии в 1933 году стал И. Бунин.

Не все писатели русской эмиграции сумели сохранить и преумножить свой талант в изгнании: лучшее, что было создано А. Куприным, К. Бальмонтом, И. Северянином, Е. Замятиным и другими писателями и поэтами, — произведения, написанные на Родине.

Судьба значительной части мастеров слова, оставшихся в России, сложилась трагично. В поминальном списке русских писателей, погибших в застенках и лагерях НКВД, имена Н. Гумилева, И. Бабеля, Н. Клюева, О. Мандельштама, Н. Олейникова, Б. Пильняка, Д. Хармса и многих других замечательных авторов. В число жертв эпохи можно включить и А. Блока, С. Есенина, В. Маяковского, М. Цветаеву... Впрочем, ни репрессии, ни официальное забвение не смогли изъять из русской культуры творческого наследия лучших представителей отечественной словесности.

Картина живого литературного процесса 20— 30-х годов 20 века будет неполной без творчества писателей, искренне веривших в идеалы социалистической революции и победу коммунизма, тех, кто под гнетом идеологического диктата пытался сохранить свою творческую индивидуальность, нередко ценою свободы и даже жизни, и тех, кто вдали от родины с болью и любовью вспоминал о ней, имея полное право повторить вслед за 3. Гиппиус: «Мы не в изгнании, мы — в послании». Русская литература едина, несмотря на разделившие ее идеологические барьеры и даже государственные границы.

Уроки 49–50 ЛИТЕРАТУРА 30-х ГОДОВ (обзор)

30.03.2013 33167 0

Уроки 49–50
Литература 30-
х годов
(обзор)

Цели : дать обзор литературы 30-х годов; проследить сложность творческих поисков и писательских судеб.

Ход уроков

I. Сложность творческих поисков и писательских судеб в 30-е годы.

1. Слово учителя .

Тридцатые годы – этап послереволюционной и одновременно предвоенной истории. В них есть все: и грандиозный рывок страны от сохи и лаптей, от массовой безграмотности и классовой розни к могучему и монолитному индустриальному государству, и обширные национальные трагедии (голод и сталинские репрессии).

2. Историческая справка .

Уже в конце 20-х годов в стране развернулось огромное строительство. В основе плана лежало создание новых промышленных центров на Урале и в Сибири, в непосредственной близости к источникам сырья.

Главная роль отводилась тяжелой промышленности – металлургии, химии, станкостроению и производству вооружений. Чтобы вдохнуть в новые предприятия жизнь и связать их между собой, предусматривалось строительство крупных электростанций и транспортных магистралей.

Эти годы стали не только эпохой великих строек, но и временем создания «лагерной экономики», просуществовавшей долгие десятилетия.

Первым полностью лагерным строительством стало сооружение Беломоро-Балтийского канала, который начали строить в июне 1930 года, а уже 1 мая 1933 года закончили. На стройке должны были работать 120 тысяч человек, но фактически там ежегодно из-за тяжелейших условий погибал каждый третий.

Особенностью строительства стал сознательный отказ от использования техники – все делалось вручную, иной раз даже без инструментов. Механизация сводилась к тачке и деревянному «журавлю».

Практическое значение Беломоро-Балтийского канала имени Сталина оказалось ничтожным – большую часть года он покрыт льдом и не годится (даже после многочисленных модернизаций) для прохода крупных судов.

Причиной продовольственного кризиса Сталин объявил неразвитое, несоциалистическое сельское хозяйство, несознательность крестьян и враждебные действия кулаков. Началась коллективизация, одновременно приступили к «ликвидации кулачества как класса». В 1932–1933 годы Украину, Северный Кавказ, Нижнее и Среднее Поволжье, Казахстан охватил массовый голод. Общее число жертв голода оценивается в 7–8 млн человек.

Тысячи селян двинулись к городам, надеясь хотя бы получить подаяние. Воинские подразделения никого не выпускали из голодающих районов, где отмечались даже случаи людоедства. В советских газетах тех лет упоминаний о голоде нет. Естественно, что никакой помощи голодающим не оказывалось.

Стилистика повседневной жизни в начале 30-х годов определялась переходом к централизованному планированию развития народного хозяйства и введением карточной системы.

Усиленные пайки имели индустриальные рабочие, небольшой круг военной, культурной и научной элиты. Крестьяне не получали пайков вообще, в то время как семья в «Кремлевке» дополнительно получала бесплатный сухой паек – полкило масла и полкило черной икры ежедневно.

Карточки на хлеб были отменены в январе 1935 года, а на мясо, жиры и сахар – лишь осенью 1935. Даже после отмены карточной системы питание населения нельзя было назвать достаточным. В спецсообщениях о настроениях в Ленинграде в связи с отменой карточек было зафиксировано появление летом 1935 года на дверях столовой Кировского завода рукописного меню следующего содержания: «Обед для рабочих: первое – щи керосиновые, второе – свежий мох со сметаной, третье блюдо – сладкое из репы».

Такая система породила так называемый блат. «Достать по блату» означало получить что-либо, недоступное другим, по знакомству. В фольклоре того времени сохранилась поговорка: «б лат выше Сталина».

Индивидуальная квартира была явлением редким и несомненным признаком принадлежности к партийно-советской верхушке. Основным видом жилья в городах были коммунальные квартиры.

«Культурная революция» являлась важнейшим условием построения социализма в СССР.

Развивается образование. За период 1928–1937 годов вузы и техникумы подготовили около 2 млн специалистов. Изменился классовый состав студентов, среди которых 51,4 % были выходцы из рабочих, а 16,5 % – из крестьян. В 1930 году в СССР было введено всеобщее начальное образование, а в городах обязательное семилетнее. С 1934 года было восстановлено преподавание всемирной и русской истории.

Классовый подход охватывал все слои культуры. Многие произведения русских дореволюционных авторов были запрещены. Разрушались архитектурные памятники церковной и светской культуры. В Москве в 30-е годы были уничтожены Красные и Триумфальные ворота, храм Христа Спасителя, Чудов и Воскресенский монастыри в Кремле. Многие российские монастыри стали местами заключения.

Подвергались гонениям и замалчиванию творчество М. Булгакова, С. Есенина, живопись П. Корина, К. Малевича.

Жесткой критике А. Жданова подверглась опера Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда».

Но именно в 30-е годы в художественной литературе появились произведения, пополнившие русскую культуру прекрасными образцами словесности и философских раздумий.

М. Горьким был создан роман-эпопея «Жизнь Клима Самгина», вышли «Поднятая целина» М. Шолохова, «Страна Муравия» А. Твардовского. Был написан, но скрыт «Реквием» А. Ахматовой. Произведения Л. Леонова, В. Катаева, М. Зощенко, А. Платонова (публикуемые и запрещенные) обогатили русскую культуру.

3.Работа с учебником (с. 3–7).

Составление плана статей, по которому слушается пересказ материала).

II. Судьба человека и его призвание в поэзии 30-х годов. Тема поэта и поэзии в творчестве О. Мандельштама.

Группа учащихся представляют тему на основе материала учебника (с. 91–105) и самостоятельно прочитанных произведений.

III. Новая волна поэтов.

Индивидуальное сообщение учащихся(на основе материала учебника (с. 12–16) «Интимная лирика 30-х гг.» и «Лирический перелом в поэзии Б. Корнилова и П. Васильева»).

IV. Русская история в литературе 30-х годов. А. Толстой «Петр Первый».

Особенно динамично в 30-е годы развивался жанр исторического романа. Во многом это было связано с формированием новой концепции человека в советской литературе и с утверждением новых взглядов на закономерности исторического процесса.

Исторический роман – сравнительно молодой жанр, обретающий самостоятельность с утверждением в литературе принципов историзма. Это произошло на рубеже XVIII и XIX веков под влиянием мощных общественно-политических катаклизмов эпохи (Великой французской революции 1789–1794 годов, национально-освободительных войн этого периода).

Историзм в искусстве предполагает художественное освоение конкретного исторического содержания эпохи, её неповторимого облика и колорита: предметом изображения становятся тенденции общественного развития, раскрывающиеся в общенародных событиях и индивидуальных судьбах персонажей.

Родоначальником европейского исторического романа называют английского писателя Вальтера Скотта. Для художественного воссоздания прошедшей эпохи он впервые обратился к историческому документу. Персонажи его романов воспринимаются уже не как костюмированные современники: писателю удалось передать специфику социальных отношений, идеологии, психологии и быта героев прошлого.

Вместе с произведениями В. Скотта исторический роман пришел и в русскую литературу.

Русская традиция исторической романистики начинается романами М. Загоскина «Юрий Милославский» (1829 год), И. Лажечникова «Ледяной дом» (1835 год). У истоков этой традиции – пушкинские произведения «Арап Петра Великого» и «Капитанская дочка». Вершины этот жанр достигает в романе-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир».

Однако советские литераторы как бы не замечали достижений прошлого. Так, М. Горький в 1930 году, восторженно оценивая первые опыты советского исторического романа («Одеты камнем» О. Форш, «Кюхля» и «Смерть Вазир-Мухтара» Ю. Тынянова, «Разин Степан» А. Чапыгина и «Петр Первый» А. Толстого), подчеркивал принципиальную новизну этих произведений: «Создан исторический роман, какого не было в литературе дореволюционной». Это была литература социалистического реализма, призванная, как записано в Уставе Союза писателей СССР, «дать правдивое, исторически конкретное изображение действительности в её революционном развитии».

Советские исторические романы этого периода в основном рассматривали прошлое как предысторию Октября. В центре внимания находилась тема революционного прошлого России. С этой точки зрения освещались не только разинское движение («Разин Степан» А. Чапыгина), крестьянская война Пугачева («Емельян Пугачев» В. Шишкова), но и поход Ермака в Сибирь («Гуляй, Волга!» Артема Веселого), и судьба первого русского революционера-интеллигента («Радищев» О. Форш), и зарождение российской промышленности на Урале («Каменный пояс» Е. Федорова).

Несмотря на различный исторический материал и разные средства его художественного освоения, главная тема всех этих романов одна – нарастание народного протеста и усиление освободительной борьбы народных масс. Не менее важной в исторической прозе этого периода становится тема формирования российской государственности. Идея самоотверженного служения первому в мире социалистическому государству внедрялась в общественное сознание, по словам Н. Бердяева, «при помощи энтузиазма, поэзии, мистики и мифотворчества и <…> при помощи террора и ГПУ». Но наряду с этим темы созидательной силы народа, русской воинской славы, изображение выдающихся государственных деятелей, творцов науки и культуры по праву и сейчас занимают в национальной литературе важное место.

V. Пафос и драматизм революционных испытаний: Н. Островский «Как закалялась сталь».

1. Жизнь и творчество Николая Островского (индивидуальное сообщение учащегося).

2. Впечатления от самостоятельно прочитанного романа.

– Прочитайте статью учебника (с. 8–10). Совпали ли ваши мысли о прочитанном с тем, что написано в статье? Поделитесь вашими впечатлениями.

– Кто он, герой романа Островского? Каким вы его представляете?

Павка Корчагин – ровесник автора, 1904 года рождения (нам известно, что это автобиографическое произведение). Давайте вспомним, через что прошло в нашей истории поколение Корчагиных (границу обозначим как возраст, когда мужчина уходит на пенсию: 60 лет).

Это поколение прошло через нэп, пятилетки, индустриализацию страны, коллективизацию, репрессии, Великую Отечественную войну, смерть Сталина, ХХ съезд КПСС.

Трагическая, страшная судьба у этого поколения. И вместе с тем в жизни многих людей этого поколения было и подлинно высокое. Достаточно назвать хотя бы фронт, где многие из них полегли . Известны факты, что солдаты шли в бой с романом Островского в полевой сумке.

Роман «Как закалялась сталь» – это роман о нашем прошлом, нашей истории, а прошлое, как бы к нему ни относились, мы должны знать.

Герой для нашего времени, наверное, необычен. Можно ли его считать «лишним человеком»?

В статье Николая Скатова, директора Пушкинского Дома, в «Литературной газете» можно прочитать: «Когда-то Мережковский писал о грядущем хаме. Теперь можно говорить о хаме пришедшем…

Сейчас период первоначального накопления пошлости завершается, и скоро, кажется, все мы станем свидетелями, да и участниками окончательной её победы». Любопытно, что одно из проявлений торжествующего хамства и побеждающей пошлости Скатов видит в том, «что она выбрасывает из молодежных чтений роман Николая Островского «Как закалялась сталь», которого на Западе, по мнению Анре Жида, причислили бы к лику святых».

3. Творческая работа .

В романе подняты не только проблемы того времени, но и вечные проблемы. Одна из них – смысл человеческой жизни, предназначение человека на Земле.

Учащиеся переписывают в тетради по литературе цитату с доски.

«Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и надо прожить её так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному – борьбе за освобождение человечества».

– В этих словах ответ на вопрос и героя, и автора романа. Ответ этот может быть принят и может быть отвергнут. Но сам вопрос при этом остается. Каким будет ваш ответ?

Тема рассуждения – «…и прожить её надо так, чтобы…»

VI. Итог уроков.

Бурно для России начался XX век. За короткий промежуток времени страна пережила русско-японскую войну (1904-1905), первую буржуазно-демократическую революцию (1905-1907) и последовавшие за ней годы реакции, первую империалистическую войну (1914-1918), февральскую революцию 1917 г., переросшую затем в Октябрьскую социалистическую революцию.

По-разному можно относиться к знаменательной дате октября 1917 г., но как бы ее не оценивали, с этого времени началась новая эпоха.

В течение 1918-1919 гг. советская власть проводила работу по обобществлению частной собственности: утверждение Государственного издательства, национализация Третьяковской галереи, театров, фото-кинопромышленности. Большое внимание уделялось повышению грамотности, был принят закон об обязательном обучении грамоте всего населения республики oт 8 до 50 лет, причем обучение объявлялось бесплатным.

Однако свергнутая власть не хотела мириться со своим поражением. На насилие она ответила насилием. Началась кровопролитная гражданская война.

Беспощадная война, унесшая многочисленные жизни соотечественников, пагубно сказалась на литературе и искусстве. Резко сократился выпуск газет и книг. Вот сравнительные цифры: в 1913 г. в стране вышло 34,5 тысяч изданий, а в 1920 г. -3260, то есть уменьшилось более чем в 10 раз. В стране не хватало бумаги. Писателям приходилось выступать перед любителями словесности в кафе и ресторанах. Литературный процесс этого периода отличался большой сложностью и противоречивостью во взглядах писателей на задачи искусства, разнообразием течений и групп. Тон задавали в это время писатели Пролеткульта, объединившиеся еще в октябре 1917 г. на конференции пролетарских писателей в Петрограде.

В первые послереволюционные годы еще имела шумный успех группа футуристов, приветствовавшая Советскую власть. Правда, и В. Маяковскому, и В. Каменскому, и В. Хлебникову, и II Асееву пришлось отказаться от некоторых своих прежних позиций. С 1923 г. их группа стала называться «ЛЕФ» ("Левый фронт искусства").

Из наиболее значительных литературных группировок следует выделить также Московскую ассоциацию пролетарских писателей (1923, МАПП), Всероссийское общество крестьянских писателей (1921, ВОКП), "Серапионовы братья" (1921), Литературный центр конструктивистов (1924, ЛЦК), "Перевал" (1924), Российская ассоциация пролетарских писателей (1925, РАПП). Самой крупной была РАПП, а затем - ВОАПП (Всесоюзное объединение ассоциаций пролетарских писателей). Сюда вошли многие писатели, стоявшие у истоков новой литературы: А. Серафимович, А. Фадеев, Д. Фурманов, Ф. Панферов, А. Афиногенов, В. Ставский. В 1930 г. в организацию вошел В.Маяковский.

Сразу же после окончания гражданской войны и принятия новой экономической политики (НЭП, 1921 г.) начался новый этап жизни в советской стране. Вновь было разрешены частные издательства. Как результат - возникновение новых литературных журналов: "Печать и революция", "Красная новь" (1921), "Молодая гвардия", "Сибирские огни" (1922), "Красная нива", "Прожектор", "На посту", "Леф" (1923), "Октябрь", "Звезда" (1924), "Новый мир" (1925). Образовалась и еще одна литературная группировка - имажинисты (1919-1927). По части экспериментаторства она не уступала футуристам. Постоянных участников группы было не так много: С. Есенин, В. Шершеневич, А.Мариенгоф, А. Кусиков, Р. Ивнев, но в их издательствах "Имажинисты", "Чихи-пихи" и в журнале "Гостиница для путешествующих в Прекрасном" участвовали и другие литераторы.

В поэзии имажинистов много общего с поэзией футуристов. Разница заключалась лишь в том, что увлечению словом имажинисты противопоставили увлечение метафорой.

20-е годы - это время, когда тысячи культурных деятелей вынуждены были покинуть страну. Среди них музыканты, мастера балета, архитекторы, скульпторы, режиссеры, актеры, певцы, живописцы, философы, ученые, составлявшие гордость отечественной культуры. За границей оказались многие крупные писатели: И. Бунин, А. Куприн, Л.Андреев, К. Бальмонт, Б. Зайцев, А. Ремизов, И. Шмелев, И. Северянин, 3. Гиппиус, Д. Мережковский, А. Аверченко, Саша Черный, Тэффи, Е. Замятин и др. Отечественная литература как бы раскололась на две части: советскую и русского зарубежья.

В России советской оставались: М. Горький, А. Блок, С. Есенин, В. Брюсов, В. Маяковский, В. Вересаев, А. Белый, А. Ахматова, С. Сергеев-Ценский, М. Пришвин, В. Хлебников, А. Малышкин, Д.Бедный, А. Серафимович, К. Чуковский, К. Паустовский и др. Хотя их отношение к советской власти было противоречивым и сложным, многое из новых веяний не принималось, но в конце концов окончательный выбор был ими сделан, и они стали родоначальниками новой литературы.

К концу 30-х годов заметно окрепла экономическая мощь страны во всех отраслях народного хозяйства, вырос ее международный авторитет. Всего за 10-15 лет были созданы почти заново тяжелая индустрия, машиностроение, химическое производство, оборонная промышленность, выполнен знаменитый план ГОЭЛРО. Конкретным выражением этих достижений стали воспетые в стихах и песнях Магнитка и Днепрогэс, Уралмаш и Хибинский комбинат, Кузбасс и автомобильные заводы в Москве и Горьком, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске и Харькове, а также Ростсельмаш, Комсомольск-на-Амуре, Турксиб, Большой ферганский канат, десятки научно-исследовательских институтов, подземные дороги метро в столице, высотные здания, высшие учебные заведения... Справедливо пелось тогда: "За годы сделаны дела столетий". Советское государство по выпуску промышленной продукции вышло на первое место в Европе и на второе - в мире. Страна телег, страна лаптей становилась мошной индустриальной державой. Миллионы людей, искренне веря в светлое будущее, активно включались в работу по осуществлению социалистических преобразований.

Великому переустройству подверглась и деревня. Однако в коллективизации сельского хозяйства были допущены грубые ошибки, выразившиеся в силовых методах организации колхозов. Благая сама по себе идея коллективизации, проводившаяся на практике далеко не гуманными методами, вызывала недовольство трудового крестьянства.

Жесткая централизация и командные методы правления, дававшие свои плоды на первых порах индустриализации, привели к возникновению административно-командной системы партийно--государственного руководства страной, что в конечном счете привело к появлению культа личности и к нарушению законности. Массовым репрессиям подверглись многие тысячи как партийных, так и беспартийных советских людей.

Менялся облик страны, менялись и творческие поиски писателей. В августе 1934 г. состоялся Первый всесоюзный съезд советских писателей. С главным докладом на нем выступил М. Горький, осветивший состояние дел в стране и наметивший перспективы развития литературы. На съезде приняли участие писатели 52 национальностей. Собравшиеся приняли Устав своего Союза, на основе которого в члены писательской организации было принято 2500 человек.

Похожие материалы:

После революции 1917 года в литературе вызревали качественно новые признаки, произошел её раскол на три ветви: советскую литературу, «задержанную» (внутри страны, произведения, кот. запрещ. печатать, частичное возвращение в 60 -70х г) и литературу русского зарубежья .

С самого начала 20-х годов начинается (точнее, резко усиливается) время развала и культурного самообеднения России. В 1921 г. умер от «отсутствия воздуха» сорокалетний А. Блок и был расстрелян тридцатипятилетний Н. Гумилев, вернувшийся на родину из-за границы в 1918-м.

В год образования СССР (1922) выходит пятая и последняя поэтическая книга А. Ахматовой. Спустя десятилетия ее шестая и седьмая книги выйдут не в полном составе и не отдельными изданиями. Высылается из страны цвет ее интеллигенции, добровольно покидают Россию будущие лучшие поэты русского зарубежья М. Цветаева, В. Ходасевич и сразу затем Г. Иванов. К уже эмигрировавшим выдающимся прозаикам добавляются И. Шмелев, Б. Зайцев, М. Осоргин, а также - на время - сам М. Горький.

Если в 1921 г. открылись первые «толстые» советские журналы, то «августовский культурный погром 1922 года стал сигналом к началу массовых гонений на свободную литературу, свободную мысль.

Один за другим стали закрываться журналы, в том числе «Дом искусств», «Записки мечтателей», «Культура и жизнь», «Летопись Дома литераторов», «Литературные записки», «Начала», «Перевал», «Утренники», «Анналы», альманах «Шиповник» (интересный тем, что сближал молодых писателей со старой культурой: редактором был высланный Ф. Степун, авторами А. Ахматова, Ф. Сологуб, Н. Бердяев, а среди «молодых» - Л. Леонов, Н. Никитин, Б. Пастернак) . Закрыт был и сборник «Литературная мысль». В 1924 году прекратилось издание журнала «Русский современник» и т.п. и т.д.»

Рубежный характер начала 20-х годов очевиден, но не абсолютен. В области стихосложения, «серебряный век» «жил» до середины 20-х годов. Крупнейшие поэты «серебряного века» (в их рядах прозаик Андрей Белый, который умер в начале 1934 г.) и в советское время, при всей их эволюции и вынужденном долгом молчании, в главном сохраняли верность себе до конца: М. Волошин до 1932 г., М. Кузмин до 1936, О. Мандельштам до 1938, Б. Пастернак до 1960, А. Ахматова до 1966. Даже расстрелянный Гумилев «тайно» жил в поэтике своих последователей. «Н. Тихонов и А. Сурков, каждый на свой лад, перерабатывали интонации и приемы Гумилева в те годы, когда имя Гумилева было под запретом...». Среди прозаиков и поэтов, пришедших в литературу после революции, были М. Булгаков, Ю. Тынянов, К. Вагинов, Л. Добычин, С. Кржижановский и др..


В 1921 году появились первые книжки двух толстых журналов, открывших советский период истории русской литературы. До «Красной нови» и «Печати и революции» были попытки возродить журнал «толстый» и «тонкий», но безуспешно. «Век их был краток: старый читатель от литературы отошел, новый еще не народился. Старый писатель, за малым исключением, писать перестал, новые кадры были еще немногочисленны». Преимущественно поэтический период сменился преимущественно прозаическим.

По всей стране было множество различных литературных групп. Многие из них возникали и исчезали, даже не успевая оставить после себя какой-либо заметный след. Только в одной Москве в 1920 г. существовало более 30 литературных групп и объединений.

Каковы причины возникновения столь многочисленных и разнохарактерных литературных групп? Обычно на первый план выдвигаются материально-бытовые: . В обилии группировок сказывались и разные художественные пристрастия, и идейное размежевание.

Хотя руководство правящей партии и пыталось подчинить себе всю идеологическую жизнь страны, но в 20-е годы еще не была выработана и отработана "методика" такого подчинения. Создалось такое положение, что, вместо ожидаемого мощного потока писателей-коммунистов или рабочих-писателей появился ряд отдельных литературных кружков.

Постоянная литературная борьба за отстаивание своих узкогрупповых интересов вносила в литературную атмосферу нервозность, нетерпимость, кастовость.

Литературная борьба 20-х годов, причины, содержание и формы, значение в литературном процессе.

После революции 1917 года по всей стране появилось множество различных литературных групп. Многие из них возникали и исчезали, даже не успевая оставить после себя какой-либо заметный след. Только в одной Москве в 1920 г. существовало более 30 литературных групп и объединений.

"Кружковой дух" способствовал разрастанию окололитературных склок. Так, группа «Перевал» дискредитировала творчество Маяковского и героико-романтическое стилевое течение в советской литературе. Ее противники высокомерно отзывались о творчестве М. Горького, В. Маяковского, С. Есенина; футуристы (отрицали классические традиции русск. лит.) отвергали "Жизнь Клима Самгина" М. Горького, "Разгром" Фадеева и т.д.

Каковы были причины возникновения столь многочисленных и разнохарактерных литературных групп? Обычно на первый план выдвигаются материально-бытовые: "Вместе легче преодолеть разруху, голод, наладить условия для нормальной работы людей, причастных к литературе и искусству" .

В обилии группировок сказывались и разные художественные пристрастия , и идейное размежевание . Хотя руководство правящей партии и пыталось подчинить себе всю идеологическую жизнь страны, но в 20-е годы еще не была выработана и отработана "методика" такого подчинения. Создалось такое положение, что, вместо ожидаемого мощного потока писателей-коммунистов или рабочих-писателей появился ряд отдельных литературных кружков.

Наиболее заметные литературные группировки того времени: ЛЕФ (Левый фронт искусства), "Перевал";конструктивизм, или ЛЦК; Объединение реального искусства (ОБЭРИУ).

Литературная группа ЛЕФ, или Левый фронт (искусства):

- возникла в 1922 г.;

- просуществовала в спорах и борьбе с пролетарскими, крестьянскими писателями до 1928 г.;

Состояла в основном из поэтов и теоретиков предреволюционного литературного направления футуризма во главе с В. Маяковским, О. Бриком, В. Арбатовым, Н. Чужаком, В. Каменским, А. Крученых и др.; недолгое время в эту группу входил Б.Л. Пастернак;

Выдвигала следующие теоретические положения литературы и искусства:

Утверждение союза искусства с производством;

Выполнение искусством функции жизнестроительства;

Пропаганда веры в технический прогресс в экономике;

Понимание литературы как факта, репортажа и документалистики вместо вымысла, который должен быть отменен как пережиток про-шлого;

Отрицание пушкинского реализма;

Отвержение всякого личностного, интимного начала в творчестве.

Литературная группа "Перевал":

- являлась марксистской литературной группой;

- возникла в Москве в 1923-1924 гг.;

- активно развивалась в 1926-1927 гг.;

Имела издательскую базу в виде журнала "Красная новь" и сборников "Перевал", которые выходили до 1929 г.;

В качестве неформального лидера выступал критик А.К. Воронский (1884-1943);

В гр. входили М. Светлов, Э. Багрицкий, А. Платонов, Иван Катаев, А. Малышкин, М. Пришвин и др.;

Имела следующую литературную платформу:

Отстаивание свободы писателей от навязываемого им "социального за-каза";

Борьба с нормативным "управляемым искусством", которое утвержда-лось сторонниками пролетарской литературы;

Понимание художественного образа как гораздо более высокого, слож-ного, многозначного, чем любая голая идея, схема;

- была обвинена во внеклассовом, надысторическом подходе к искусству, в культе красоты, в неверии в возможность рождения нового классо-вого искусства;

После разгрома троцкизма и исключения из партии лидера направле-ния А.К. Воронского была распущена как реакционная организация.

Литературная группа ЛЦК, или литературный центр конструктивистов:

- возникла в 1924 г. на почве литературного направления - конструктивизма, распалась весной 1930 г.;

В группу входили И. Сельвинский, В. Луговской, В. Инбер, Б. Агапов, Э. Багрицкий, Е. Габрилович;

Имела следующую литературную позицию:

- тяготение к фактам и цифрам ;

- использование деловой речи , цитат из документов, описаний события;

- стремление к преодолению в литературе человека с его слабостями, тонкостями души, архаизмом привязанностей к дому, семье и прошлому;

- предельно полное, рациональное подчинение образов и метафор (а в стихотворении - рифм) теме произведения;

- отрицание национальной специфики искусства .

Литературная группа ОБЭРИУ, или Объединение реального искусства:

Являлась небольшой по численности камерно-салонной группой поэтов , многие из которых почти не публиковались;

Была основана в 1926 г. Даниилом Хармсом , Александром, Введенским и Николаем Заболоцким ;

В разные годы в группу входили прозаик КК Вагинов , драматург Е.л. Шварц, сотрудничали с ней художники Павел Филонов и Казимир Малевич; ,

Находилась под влиянием идей футуристов , в частности В. Хлебникова ;

Преследовала целью пародийно-абсурдное uзображение действительности ;

Участники группы чаще всего издавались в 30-е гг, как писатели для детей ;

- традиции и эксперименты группы были продолжены в 70 - 80-е гг. многими представителями авангардного искусства - И. Холиным, Д. Приговым, Т. Кибировым и др.

Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) - самая мощная литературная организация:

Официально оформилась в январе 1925 года

Входили крупные писатели: А. Фадеев, А. Серафимович, Ю. Либединский и др.

- печатным органом стал новый (с апреля 1926 г.) журнал "На литературном посту", который сменил осужденный журнал "На посту".

Ассоциация выдвинула новую, как казалось тогда, идейную и творческую платформу пролетарского литературного движения: объединить все творческие силы рабочего класса и повести за собою всю литературу, воспитывая также писателей из интеллигенции и крестьян в духе коммунистического мировоззрения и мироощущения

Ассоциация призывала к учебе у классиков , особенно у Л.Толстого, в этом проявилась ориентация группы именно на реалистическую традицию.

РАПП эти надежды не оправдала и задачи не выполнила , действовала в разрез обозначенным задачам, насаждая дух групповщины:

Отдельно от большинства существующих литературных группировок стояли О.Э. Мандельштам, А. Ахматова, А. Грин, М. Цветаева и др;

Загрузка...